История России(XIX век )  

 

 

Николаевская система правления

 

Император Николай I был третьим сыном Пав­ла I. В детстве он увлекался военными играми, в юности — военно-инженерным делом. Обществен­ные науки он не уважал и с презрением относился к духовной жизни. Будучи в Берлине, удивлял не­мецких офицеров прекрасным знанием прусского военного Устава. Новый российский император от­вергал конституционные и либеральные идеи. Го­сударство представлялось ему неким механизмом, где у каждого есть свои функции, подчиняющиеся общему заведенному порядку. Выступление де­кабристов, едва не нарушившее этот порядок, было подавлено: пятеро декабристов — П. Пестель, К. Ры­леев, С. Муравьев-Апостол, А Бестужев-Рюмин, Г. Ка­ховский — были казнены, более 200 чел. сослали на каторгу, на поселение в Сибирь, рядовыми на Кав­каз. Николай, лично допрашивавший многих декаб­ристов, считал, что разрушил звено тайной европей­ской организации революционеров и был горд своей победой. Между тем суровым приговором он в са­мом начале своего царствования оттолкнул от себя часть общества, сочувствовавшую декабристам.

Новое правительство предприняло ряд мер для укрепления полицейского аппарата. В 1826 г. бы­ло учреждено III  отделение Собственной его им­ператорского величества канцелярии. Оно стало главным органом политического сыска; в его рас­поряжении находился Отдельный корпус жандар­мов. Начальник III отделения и одновременно шеф корпуса жандармов А X. Бенкендорф имел громадную власть. В обществе выискивались ма­лейшие проявления «крамолы». Заведенные де­ла раздувались до размеров «страшных загово­ров», участники их жестоко наказывались. Так, в 1827 г. обсуждение студентами Московского университета вопроса об обращении к народу пре­вратилось в «дело братьев Критских». Действо­вала отработанная схема: тюрьма, арестантские роты, ссылка на Кавказ. Правительство считало, что «крамольные» мысли и всякого рода тайные организации возникают под влиянием западно­европейских освободительных идей. В 1826 г. был опубликован устав о цензуре, с помощью кото­рой николаевские министры намеревались спра­виться с вредным влиянием Запада — его прозвали «чугунным». В 1828 г. устав заменили дру­гим, более «мягким», но и по нему запрещалось обсуждать в печати монархический строй, сочув­ствовать революциям, высказывать «самочинные» предложения о государственных преобразовани­ях. Главный комитет бдительно следил за дея­тельностью цензоров.

Николаевское правительство попыталось раз­работать собственную идеологию и внедрить ее в школы, университеты, печать. Главным идеоло­гом самодержавия стал министр народного про­свещения граф С. С. Уваров, выдвинувший тео­рию «официальной народности» («самодержавие, православие, народность»). По этой теории пас­сивность народа, наблюдавшаяся в первой поло­вине XIX в., представлялась в качестве самобыт­ных, исконных черт русского характера, а дворянско-интеллигентская революционность изобра­жалась как испорченность образованной части об­щества влиянием чуждых России западных идей. В сочинениях официальных писателей восхваля­лись существующие в России порядки, «самобыт­ная» Россия противопоставлялась «растленному» Западу. Для многих здравомыслящих людей бы­ла очевидна надуманность казенной «теории», од­нако открыто об этом не говорили. Поэтому та­кое сильное впечатление произвело на современ­ников опубликованное в 1836 г. в журнале «Те­лескоп» «Философическое письмо» П. Я. Чаадае­ва, который с горечью и негодованием говорил об изоляции России от идейных течений Запада, о духовном застое, навязанном правительством. По распоряжению царя Чаадаев был объявлен сума­сшедшим.

В царствование Николая сложился громадный бюрократический аппарат. Появлялись новые министерства, ведомства; к 1857 г. число чинов­ников выросло в пять раз по сравнению с нача­лом века. Бюрократическое управление, отличающееся канцелярской волокитой и бумагомарательством, породило круговую безответственность за принятые решения: мелкие чиновники готовили доклады, начальники, не вникая, подписывали — в итоге никто ни за что не отвечал. К тому же министрами нередко становились армейские ге­нералы, мало знакомые с деятельностью вверен­ного им министерства. «Россией правят столона­чальники», — сказал однажды Николай, подме­тив роль среднего чиновничества в решении раз­ных дел. Бюрократия четко соблюдала свои ин­тересы, выдавая их за государственные нужды; разрастались штаты министерств и ведомств, а вместе с ними — внешнеполитические амбиции и военные расходы. При этом наука, культура и образование финансировались крайне скудно. Пре­дел всевластию бюрократии мог быть положен только введением подлинно конституционного строя.

Сайт сделан по технологии "Конструктор школьных сайтов", спонсор проекта благотворительный фонд "Альпари"